Файкин Фойерштейн Заложник паранойи

Глава I - Мрачные сновидения

Дни в заключении протекали весьма однообразно. Сколько времени уже прошло? Фай не считал, ему это давным-давно опостылело, а зарубки делать нечем и не на чем.
Поэтому гном проводил время, валяясь, как тряпичная кукла, на дне своей клетки, и безучастно смотрел то на потолок, то на других жертв, то на бурые пятна от засохшей крови на столе. На него напала апатия – будь что будет.
Остальные заключенные либо беззвучно рыдали, будучи такими же бессловесными, со скованными языками, либо пытались выучить язык знаков и скооперировать собратьев по несчастью на бунт.
Фай провел здесь явно уже больше двух или трех месяцев, и знал, чем закончится попытка к бегству.
Пепел в воздухе. Захлебывающиеся в гное пленники. Кишки на столе.
Первое время его рвало, стоило колдунам начать свои ритуалы, и ученики этого безумца потешались над ним, с помощью колдовства заставляя его проглатывать все обратно. Жестокими они были, но никого из пленников, кто ещё был не готов в качестве жертвенной овцы, не подвергали особым истязаниям, и обращались сносно. К этим издевательствам Фойерштейн привык настолько, что больше уже не мог иметь отвращения к подобным действиям.
Он видел, с каким укором на него смотрели другие, кто пытался и старался избежать своей участи, но предпочитал не ощущать ничего за гранью голода и усталости.
Рассудок помутился, и теперь он только витал в своих воспоминаниях, когда его настигали редкие сон и дрема. Дом, родители, братья - все это виделось в тумане, под постоянным гнетом ауры Скверны, которую создали здесь чернокнижники, чтобы подавлять разум пленных, он даже толком не мог вспомнить ни их имен, ни где они жили. Даже свое имя он иногда вспоминал с трудом.
Единственное, что он помнил четко и точно – это заклинания, ритуальные песни, хвалы демонам, камни цвета крови, симметричные круги на стенах и на полу, пентаграммы, сложенные из внутренностей живых существ. Это то, что требовал его деятельный когда-то мозг, мозг, когда-то так успешно щелкающий математические задачки и разбиравшийся в хитроумных механизмах.
Забудем, забудем, все это неважно, неважно.
Он перевернулся набок – мышцы затекли, и разум автоматически подал команду телу, участия сознания не было практически никакого. Он превратился в овощ, и ждал своего неизбежного конца в котле с супом.
А потом из этого супа вылезет какая-то тварь и полакомится его уже бездыханным тельцем. Отличное сравнение, просто отличное.
Да, впрочем, какая разница?

На этот раз работа у чернокнижников спорилась – за долгое время их учитель смог вышколить этих эльфа и человека так, что им требовалось не более одной-двух попыток, чтобы вычертить сложнейшую фигуру на неровном каменном полу.
Какой расы их мастер, нельзя было сказать, но это был некто маленький, скрюченный, с ниспадающими из под темно-лазурного капюшона седыми прядями. Ходил он медленно, а широкополая мантия волочилась за ним пыльным мешком, как будто была велика, но стоило ему заговорить, как все жертвы сжимались в своих клетках, а его несчастные подручные чуть ли не лбы расшибали в поклонах.
Фай много раз своим равнодушным взглядом пытался заглянуть в лицо этому колдуну, но всякий раз натыкался на колючий взгляд полыхающих огнем Скверны глаз, и тогда в его душе просыпался животный ужас, заставляющий его зажмуриться.
Теперь он сидел, развалившись в своей клетке, и бесстрастно наблюдая за действиями подмастерий. Ни одной ошибки, а вот эта бурая краска, стало быть… Ага, вот куда делся тот худой эльф.
Чернокнижник же расположился в удобном кресле, и лениво перелистывал страницы какого-то побитого временами тома, изредка прикрикивая на учеников. Это седалище, которое иногда как будто из ниоткуда появлялось здесь, было единственным удобным предметом в этом помещении.
Фойерштейн ещё раз обвел глазами уже привычный интерьер – висящие под потолком клети, расположенные по периметру комнаты. Некоторые из них пустовали, но вскоре там должны были появиться новички, пытающиеся беззвучно звать на помощь. Грубая кладка не оставляла сомнений в том, что они в каком-то подземелье – разномастные серые камни сочетались в каком-то безумном рисунке, но порой гному казалось, что во всем этом была какая-то логика.
И это делало помещение ещё более безумным.
В противоположной части находились столы со склянками, ножами, влагооттакливающими бумажками, в которых хранились какие-то реагенты. Однако, это помещение все же скорее являлось второстепенной тюрьмой для пленников, так как большинство ингредиентов они приносили откуда-то из соседней комнаты, вход (или выход?) в которую находился по левую руку от него. Справа находился темный проход, в котором иногда можно было разглядеть винтовую лестницу, уходящую куда-то вверх… Вверх…
-Мы закончили, господин, – наконец тихо выкрикнул из дальней, самой темной стороны помещения, эльф.
Тот еле заметно кивнул, и приказал человеку все ещё раз перепроверить. Мужчина пожал плечами, и пошел вдоль изящно вычерченных линий, ступая осторожно, чтобы не нарушить целостности пентаграммы, как это было однажды давно. Фай так и не понял, что тогда произошло, но это было крайне, крайне неприятно. Кто-то из узников даже умер, и хозяин дал своим ученикам такой нагоняй, что те забавы, что они вытворяли иногда с теми, кто погиб, показались им невинными шалостями.
В самом конце обхода человек наклонился, поправил растрепанной кистью одному ему видимую помарку (правда, его незадачливый коллега все равно получил мощную оплеуху чем-то невидимым), и поднял руку вверх, показывая, что все в порядке.
-Вытаскивайте овец. – с присвистом проговорил колдун, привставая со своего кресла. Одежды мягко колыхнулись.
Ученики подчинились.
Теперь пришло и его время – эльф шел к той клетке, в которой обитал Фай Фойерштейн.

Если закрыть глаза, совсем не страшно. Мысли все равно отсутствуют. Гном знал, что сейчас будет, и был готов к этому. Перед глазами мелькали какие-то странные образы, внутри которых разевались зубастые пасти демонов, хихикали ехидными голосочками чертенята, раздавалась безумная музыка Пустоверти, состоящая из чистейшей Скверны. Боль пронзила его правую руку, и тут же что-то теплое заструилось по похолодевшим рукам Фая. Невольно он застонал.
И тут понял, что слышит свой голос.
ОСЛЕПЛЯЮЩИЙ СВЕТ!
Пелена, стягивающая его разум, порвалась, а за ней была такая боль, будто вслед за магией разрывался на части мозг гнома.
Шум, крики. Звуки полыхающего огня и истошные крики вновь обретших голос жертв. Шипение магических завес, и тяжелое громыхание латных ботинок по каменному полу, смазывающих ритуальный круг. Скрежещущие удары сталью о поверхность камней. Истошная песнь, вопль безумия.
Когда гном смог приподнять веки, то огромных размеров человек занес светящуюся булаву над взметнувшим костлявые руки колдуном…
На миг все замерло. Фай навсегда запомнил этот момент.
И озлобленно скалящиеся, горящие изумрудным огнем магические черепа, сотканные из оскверненной арканы в скрюченных пальцах чернокнижника.
И неистово пылающую печать, замершую нерушимым оплотом перед грудью паладина.
И мертвые, удивленные лица уже разрезанных на куски учеников.
Подбадривающие крики узников также замерли, повиснув в воздухе алыми росчерками.
Фай Фойерштейн выдохнул.
Хр-р-рустьчавк.

Хорошо, что кровати в таверне были сделаны все же под людей, а не под гномов, иначе бы он так крепко приложился лбом о доски верхнего яруса постели, что тут же бы провалился бы обратно в сон, но уже ровный и без этих кошмаров.
Капля пота секунду повисела на носу Фая, но за мгновение до того, как сорваться, была вытерта длинным рукавом ночной рубашки.
Гном мрачно осмотрелся, все ещё не до конца осознавая, что проснулся. Таверна. Штормград.
Гном, пропыхтев что-то крайне непечатное, перевернулся на другой бок, и попытался заснуть. Но память о кошмаре, который хотя бы раз в месяц, но преследовал его, не давала заснуть.
«Не кошмар. Прошлое. Вот что не дает мне спать, – мрачно подумал Фай, быстро перебирая в голове произошедшее с ним когда-то. – Столько времени, и никак не забуду.»
Разгладив вечно взъерошенную черную челку, гном повернул хмурое лицо в стенку, старясь изгнать из сознания невовремя пришедшие к нему ощущение равнодушной апатии, внезапного прозрения, и всепожирающего страха.
«Колдуны ещё поплатятся» - подумал он, прислушиваясь к ночной тишине. Формулы и мельчайшие признаки послушников скверны, параноидально приходящие ему в голову при малейшем подозрении о слежке, мгновенно вспыхнули перед глазами.
Ещё долго он слушал тишину и отголоски веселых песен, раздававшихся снизу, пока сон снова не сгреб его в свои мягкие объятия.
Но кошмары не кончились.

Дополнительная информация
Имя: Фай Фойерштейн
Класс: по механике – чернокнижник, по рп – теоретик-чернокнижник
Возраст: 98 лет
Место рождения: Гномреган
Место настоящего проживания: Штормград

ID: 2905 | Автор: NightWatcher
Изменено: 11 декабря 2010 — 13:04