Ксэйле

"Мы уверены, что ради всеобщего блага все – и вашего тоже – все, кто был… сломлен, должны жить вместе, но… отдельно от тех, кто остается в добром здравии".

Их было десятка полтора. Все сгорбленные, обрюзгшие, со вздутыми предплечьями и лицами, на которые не хотелось смотреть. Тэрмаар и не смотрел, предпочитая топить взгляд в матовой грязи болота Зангар. Ему доверили сопроводить зараженных, иными словами, убедиться, что никто из них не прокрадется обратно в лагерь. Но, похоже, беспокойство было напрасным. Изгнанники - дважды drаenei - брели, как старые и неуклюжие звери, не разбирая дороги и не оглядываясь, оставляя за собой вереницу следов, совсем не похожих на отпечатки здоровых копыт.

Одна из уходящих прижимала к себе ребенка. Скорее всего, зараженного. Эта женщина, Лемме, уже несколько недель не позволяла приблизиться к дочери. Прятала ее в темных углах. Наверное, не хотела, чтобы другие увидели изменения.
Свет, детей-то за что...

Издав что-то среднее между рыданием и стоном, Тэрмаар развернулся и быстрым шагом направился в лагерь. Его щекам было горячо, но он не стыдился ни своих слез, ни поступка общины.
Вопрос выживания.

***

- Ты здесь, отец?
Ответом было сухое щелканье стружек, отлетавших на земляной пол. Дренейка нагнулась, протискиваясь в узкий проем. Сидевшее внутри существо, напоминавшее огромную жабу с гротескным, сморщенным лицом, настороженно поморгало на нее набрякшими веками и растянуло безгубый рот.
Узнал.
Дренейка опустилась на колени и принялась сметать в кучу стружки. Пригодятся для костра, ночи теперь холодные. Изредка она поглядывала на отца, который вернулся к своему прежнему занятию, - зажав в одной лапе деревяшку, кромсал ее треугольным лезвием из камня, изрыгнутого землей после Разлома. Это был хороший камень. Острый. Шел на рыболовные копья.
- Покажи, - попросила дренейка, выпрямляясь. В хижине приходилось стоять на полусогнутых ногах, чтобы не задевать тростниковую крышу. - Покажи, что на этот раз, - она потянулась к трехпалой лапе-клешне.
Крокул съежился и отодвинулся, прижимая к себе брусок. Дренейка погладила отца по локтю, и тогда он, снова растянув губы, протянул ей грубо вырезанную фигурку.
- Элекк.
- Э-ээк...
Когда он пытался говорить, в его пасти беспорядочно прыгал распухший отросток.
- Элекк, - успокаивающе повторила дренейка. - Твой элекк. Я, Ксэйле, твоя дочь. Я не заберу твоего элекка. Принесу еще рыбы. Мы будем есть.

Выйдя наружу, Ксэйле с удовольствием потянулась. Она была выше, чем любой в племени, и крепче, поэтому сильно болевшим родителям доставалось много еды. Однажды она убила орка, отставшего от отряда. Черного талбука, чья шкура украшала ее худые бедра, она тоже убила сама. Вот почему отца Ксэйле, Заблудшего, не выгнали на болота, и мать могла есть у общего костра, пока ее не схватила гидра.
Ксэйле тосковала по матери. Лемме часто бормотала одни и те же слова об огромном сияющем стойбище, которое потом снилось в красках, будто ярусы из гладкого камня существовали на самом деле. Это была хорошая сказка. И Лемме была хорошей.

До озера осталась сотня шагов. Ксэйле по привычке прислушивалась, дергая кончиками заостренных ушей. Когда ветер дул с севера, иногда прилетали нигдешники, твари, похожие на воздушных скатов. Они появились после Разлома и были опасны для одиноких охотников. Еще к озеру мог забрести огр. Ксэйле знала, что делать в таких случаях. Надо было затаиться и ждать, пока он не уйдет, а потом бежать к лагерю и предупредить, что настало время перебираться севернее. Так продолжалось уже долгие месяцы. Огры постепенно теснили племя к болотам, полным чудовищ. Поговаривали, что там видели многоруких чужаков с хвостами, как у змеи.

Дойдя до воды, Ксэйле сняла с плеча копье. Копыта вязли в мягком иле, но нельзя было часто переступать с ноги на ногу, иначе рыба могла уйти. Соплеменникам было проще. Их ступни, похожие на подошвы элекков, легко скользили по прибрежному песку. Ксэйле не знала, почему так отличается от всех остальных, но знала, что это плохо. Так говорили.
Чуть в стороне плеснула большая рыбина. Не глядя, Ксэйле выбросила копье вперед и вниз. Есть! Дренейка вытащила из воды добычу, прикрываясь левой рукой от брызг, которые летели с раздвоенного хвоста. Очень хорошая рыба. Хватит на ужин и ей, и отцу. Оглушив рыбину древком копья, Ксэйле уложила ее в плетенку и пошла домой.

- Его нет.
Ксэйле не понравилось, как Исеен это сказал.
- Как - нет? Куда он пошел?
Крокул отвернулся.
- Не хватало хорошего дерева. Здесь все сырое. Маах не мог развести костер и рассердился. Сначала он просил, но...
Дренейка поняла, в чем дело, еще до того, как ее взгляд наткнулся на обгоревшие бруски.
- Куда он пошел?
Исеен молча показал клешней. Ксэйле с шумом втянула сквозь зубы воздух и, сжав кулаки, рванула с места.

ID: 15176 | Автор: Dea
Изменено: 1 февраля 2014 — 5:03

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
1 февраля 2014 — 5:00 Dea

Я несколько лет не могла закончить квенту и вряд ли закончу до того, как найду рогатой маугли место в мире. Где-то к ВоДу. После того, как тролли захватят Калимдор и БУДУТ ПРАВИТЬ ВЕЧНО.

1 февраля 2014 — 5:06 Экзарх Фиасаар
Изгнанники - дважды drаenei

Я-то понимаю, для чего это было написано латиницей, но лично на мой взгляд игру слов это не подчеркивает ни разу. Но это просто мысли вслух, конечно же.

1 февраля 2014 — 5:24 Dea

Если у твоего взгляда есть объективные основания, я их охотно изучу.

1 февраля 2014 — 14:47 Lash

это та дренейка, с которой Лейшем я встретился в Сильвермуне, ещё будучи неопытным ньюфагом и не знавшим, что это была ты? :D и, по-моему, я уже читал эту квенту. она на старом форуме воврашен была, кажется

1 февраля 2014 — 15:29 Dea

Да, она древняя, как бивни мамонта. И все никак не.

1 февраля 2014 — 17:14 Lash

при прочтении твоего комментария у меня возникло чувство де жа вю :D

5 апреля 2014 — 14:04 Волонтёр Ringamor

Годно. Хотелось бы увидеть продолжение.

7 августа 2014 — 11:03 elliado

Согласна. Хотелось бы продолжения