Кууро Кууро. Танцы на воде

Пролог. Очередное бегство.

Мы машем руками, мы почти на горизонте
Мысли о Боге, мечты о свободе,
Как ни случиться, как ни получится…
Не страшен исход, все по воле случая…

Случайный бард

Все мысли от желудка. Полный желудок – одни мысли,
а пустой – совсем другие.

Случайно подслушанная фраза в трактире Стальгорна,
Города Дварфов.

Каменное полукруглое строение, окруженное редкими деревьями, затряслось в третий раз.

Мое ленивое подсознание наконец-то решило смилостивиться надо мной и послать сигнал в мозг, что пора просыпаться. Так что я все же решил подскочить, фыркнуть, осмотреться, помотать головой и еще раз фыркнуть – так, для верности. Ситуация, прямо скажем, была не слишком благоприятной для того, чтобы повести еще пару часов в постели. Так что я, мысленно поблагодарив свое подсознание, мельком окинул деревню, построенную совсем недавно. Зрелище было не из тех, которое хочется наблюдать раз за разом, но – приходится. Атаки Легиона в последнее время становились все чаще и чаще и, к сожалению, как раз заканчивались успешно. Для них.

Небо было окрашено в болотно-зеленые краски. Огромные метеоры, светящиеся изнутри тем же самым опасным и больным светом, разгоняли облака, врезаясь в землю. Под этим обстрелом легко можно было не заметить силуэты, снующие туда-сюда, скрываясь в тенях. Демонические создания, входящие в Легион. Бесы и суккубы, демоны бездны и стражи скверны, повелители ужаса, королевы боли, гончие скверны и эрэдары… Слава Наару, что все это было всего лишь вступлением перед вторжением. Вторжением Легиона.

Среди домов можно было опознать лишь бесов и суккубов, которые проводили лишь разведку и старались обезвредить наиболее незащищенных. Лично я не горел желанием записаться в ряды «наиболее незащищенных», да и верборвщиков в это столь непопулярное подразделение я что-то не видел, так что я решил поступить так, как поступил бы на моем месте любой разумный дреней. Окинул взглядом единственную комнату в доме, думая, что бы взять с собой. Я знал, что этот дом я вижу в последний раз. Впрочем, любая остановка на любой планете всегда заканчивалась подобным плачевным образом.

Я разрывался между двумя вариантами – брать какие-то вещи с собой или же бросить все здесь. Выбрав, по моему мнению, наиболее удачный вариант и давая себе обещание, что в следующий раз мешкать не буду – а я был уверен, что следующий раз обязательно наступит – я мигом вылетел из еще невесть как стоящим целым дома с барабаном на плечах.

Впереди, всего в сотне шагов белоснежный свет обозначал спасительный вход в темноту корабля, в который то и дело просачивались одинокие фигуры спасающихся.

До моих ушей донесся оглушительный свист, не предвещающий ничего хорошо. Через мгновение в паре шагов от меня огромный метеор, окутанный зеленым пламенем, врезался в землю, чуть не свалив меня с ног ударной волной. Груда серых безжизненных камней, разлетевшихся в разные стороны, медленно начали катиться по направлению друг к другу, стараясь воссоединиться в единое и смертоносное целое – огромного каменного голема. У меня было всего несколько секунд для того, чтобы подняться и продолжить спасать хвост. И остальные части тела, впрочем, тоже. Этим временем я и воспользовался, не теряя времени даром. Резкое движение копытом и камень, который, кажется, должен был служить головой голема, отлетел, упав в какую-то яму. Тело, горящее изнутри все тем же зеленым огнем, на секунду замерло и рассыпалось на безжизненные камни. Без последней части, соединявшей и контролирующей эту магию, голем был не более чем страшной и жуткой грудой серых камней.

Отбежав на довольно безопасное расстояние, я позволил себе остановиться, перевести дыхание и оглянуться. Лучше бы я не позволял себе этой роскоши.

Если вы в душе прирожденный романтик ваши домашние довольно часто могут застать вас сидящим на подоконнике с кружкой горячего чая в руках в неприлично ранний час, то вы, вероятно, знакомы с ранним утренним туманом. С этим волшебным парнем, который появляется невесть откуда и заполняет собой не только все пустое пространство, которое найдет, нет! Он медленно просачивается в ваше сознание, наполняет его приятной утренней свежестью и прочно обживается там. От его чуткого, но такого сладкого и спокойного взора не скроется ничто – он видит все, все обволакивает, словно живое создание.

К моему огромному сожалению, передо мной предстал не ранний туман, а его, вероятно, дальний родственник, очень сильно обозленный. Черный, плотоядный туман медленно плыл по направлению к кораблю, не торопясь проглатывая разрушенные строения и одиноко лежащие растерзанные тела, которых, к счастью, было не так уж и много. Я рванул что есть силы к спасительному сиянию, которое было впереди в нескольких сот метров. Ошу’Гун, а именно так назывался корабль, который спас мою расу, расу дренеев, и принесший нас сюда, издалека был похож на огромную белоснежную гору, мерцающую в пустоте и освещавшую все в округе. Ровный, мягкий свет, проливающийся на долину, в которой разместились дренеи, словно бы боролся против темного захватчика. К сожалению силы одного корабля не хватало, чтобы полностью остановить или хотя бы ощутимо замедлить плотоядную темную субстанцию.

Несколько адских гончих с глухим рыком вырвались из тумана, помчавшись в сторону корабля. Они достаточно быстро приближаясь ко мне и еще нескольким спасающимся. Огромные красные тела, множество острых шипов, зубастая пасть, из которой на бегу капала какая-то зеленая слизь и массивные рога – несколько тварей неслись вперед, особо не разбирая дороги. Краем глаза я заметил, как одна из них со скоростью молнии рванула к бежавшему неподалеку дренею. С глухим стоном и громкими нецензурными выражениями, он повалился на землю, поднимая пыль. Через мгновение еще несколько красных тел мелькнуло в поднявшемся облаке. Я поспешил отвернуться и прибавил скорости, спасительная темнота входа в корабль была всего в полусотне шагов. Жаль, что мы потеряли… еще одного.

На площадке перед Ошу’Гуном, трава на которой уже давно была вытоптана и кое-где виднелась голая желтая земля, начали собираться воины. Вглядевшись, я позволил себе краткий вздох и огонек надежды. Я, признаться, еще с того момента, когда пришлось выскакивать из дома, оставил любые мысли о спасении. И где-то там, далеко-глубоко в душе пообещал себе быть более расторопным, если выживу в этот раз. Хотя еще дальше-глубже в душе я старательно прятал воспоминание о том, что я уже три раза, не меньше, говорил себе подобное

Когда до спасительного входа на корабль был в меньше сотни метров, несколько паладинов, выкинув руки вперед, послали мне на встречу пару сгустков Света. Я хорошо знал эти заклинания, ведь моя мать была Жрицей Света, а отец - Паладином. В детстве мне пришлось выучить на зубок почти все заклинания, научиться распознавать их по внешнему виду. Небольшие облака света переливались, сжимались и слегка шипели, быстро приближаясь ко мне. Представив последствия такой встречи, я резко нырнул вправо, освобождая дорогу этим не столь дружелюбным сгусткам. Они, как оказалось, только того и ждали. Смекнув, что их путь больше не преграждает массивное синее тело, заклинания приняли форму стрел и вонзились в тело огромного крылатого демона, бесшумно подобравшегося сзади ко мне. Сволочь такая!

Я и еще несколько дренеев, слегка задев плечами Воздаятелей, элитных паладинов Света, практически вломились в Ошу’Гун. «Спаслись» - единственная мысль витала в наших головах. Пока мы сидели мы полу, прислонившись спиной к холодным железокаменным стенам, мимо нас прошел еще один дреней. Отдышавшись, я, почувствовав небольшой прилив сил, ужаснулся. Сбывались мои худшие опасения. Если из корабля на поле боя вышел Пророк… Это не предвещало ничего хорошего. Я и еще несколько дренеев стеклянными глазами смотрели вслед удаляющейся фигуре, одетой в белоснежную мантию и сжимающую посох с тремя, источающими Свет, кристаллами.

Опасения за свою жизнь и глубокое спокойствие смешались в моем сознании. С одной стороны, один вид Велена вселял в меня надежду на что-то лучше… С другой, его вид шептал мне на ухо, что с этой планеты нам, возможно, не убраться. В этот момент снаружи раздался громкий и сильный голос Пророка, в котором угадывалась мудрость и вера.

-Тьма легиона… не имеет власти!

Я услышал глухой удар посоха о землю.

Темная пелена, неумолимо приближавшаяся и заглатывавшая осенние пестрые деревья, остановилась, словно прислушиваясь. Если бы у черного туманного врага было тело, уверен, то оно бы сейчас себя ощупывало и пыталось понять – произошло ли что-нибудь плохое. Судя по тому, что туман двинулся дальше – ничего особенного он не заметил… тут же нарвавшись на некую призрачную преграду.

Черные языки, приблизившиеся слишком близко, вспыхнули золотым пламенем, красиво осыпаясь на темную траву серым пеплом. С легким гулом вокруг корабля проявилось некое подобие купола, похожее на огромный мыльный пузырь. Было видно, как выскочившие из-под покрова темноты демоны, не ожидавшие подобной защиты, налетали друг на друга. Передним отрядам было некуда деваться, кроме как прижаться к магии Света вплотную и медленно покрываться ожогами. Задние отряды, не замечая купола из-под непроницаемой мглы, давали на своих сородичей.

К счастью, около корабля не было слышно стонов и рева демонов, желающих пробиться сквозь жгучие заклинания. Отряд паладинов, окружив Велена, крепко сжимал рукояти молотов и был готов в любую секунду ринуться в бой. Сам Пророк вглядывался в желтоватую прозрачную стену, поддерживая и питая ее энергией.

Армия Легиона забралась почти на самый верх, тем самым почти лишив дороги лучи двух солнц, нависших над долиной и сейчас стоящих в зените.

Резкий и режущий звук заставил всех содрогнуться. Некоторые, не выдержав, упал на колени, бросили оружие на землю и заткнули уши. Лишь дреней, стоящий в центре с четырехконечным кристальным посохом, не шелохнулся. Его взгляд, источающий одновременно и мольбу, и ненависть, жадно поглощал рваную рану в щите света. Серый клинок, который источал зеленое пламя, проткнул насквозь заклинание Велена. Через мгновение туман расступился и появился сам обладатель оружия.

Большая, исполинских размеров фигура возвышалась над остальными демонами на несколько метров. Светлая кожа зеленого оттенка разительно отличалась от красных оттенков, царящих вокруг. Демон прочно стоял на копытах, слегка повернувшись боком с выкинутой вперед рукой, сжимавшей меч. На лице царила легкая полуулыбка вместе с насмешкой. Медленно, словно перед существом была обычная прозрачная ткань, а не магия Света, демон протянул руки вперед, ухватившись за края разлома. Резко отступив назад,

На глазах паладинов магия Пророка распадалась на крохотные тонкие нити, опадавшие на землю, теряя свой свет.

Всего за несколько мгновений купол, защищавший дренеев, рассыпался на мельчайшие частицы. Словно дождь пролился на землю, светящиеся изнутри капли которого осветили кровожадные лица армии легиона. В глазах каждого зеленым огнем пылала ярость, жажда отнять жизнь или отдать свою, погибнув, но забрав с собой как можно больше противников.

Фигура, сжимавшая меч, издала вой, который вновь заставил паладинов, если не повалиться на землю, то как минимум поежиться. Расстояние между маленьким отрядом Велена и ярким красным маревом стремительно сокращалось. Несколько красных тел упали замертво, так и не добежав до стен корабля, рассыпавшись в серый прах. Лишь после я заметил боевую стойку воинов света, с чьих рук то и дело срывался желтоватый огонь.

-Держать строй, паладины!

Крик Велена мгновенно отрезвил его небольшой отряд. Ему даже не нужно было применять какой-либо магии, одни его слова могли вдохновлять, встряхнуть, вывести от оцепенения. Даже я, сидя в темном тоннеле корабля, наблюдая за битвой, захотел кинуться в гущу и стараться защитить если не дренеев, то хотя бы свою жизнь. Знать, что я сделал хоть что-то.

А почему бы и нет, собственно?

Кинувшись исследовать соседние камеры на предмет какого-либо оружия, я лишь поймал удивленные взгляды остальных выживших, точно также наблюдавших за ходом битвы. Через пару секунд я был вознагражден тем, что, открыв очередную дверь, натолкнулся на небольшое помещение, в центре которого поблескивали железные стойки с оружием. Несколько мечей, пару кинжалов, молот и два посоха. Я выбежал из корабля, сжимая посох в руках, с готовностью броситься в битву. Краем глаза заметив, что за мной последовали и те несколько дренеев, спасшихся вместе со мной. Трое выбрали мечи, один – огромный серебряный молот.

К сожалению, мне, да и остальным также, не дели всласть помахать оружием, покрушить демонов и вообще всячески построить из себя великих героев-спасителей.

Во время битвы, когда я уже успел оттолкнуть посохом несколько тварей прямо на мечи воинов, странное чувство овладело мной. По лицам остальных я видел, что подобное испытывал не только я. Легкий, ненавязчивый звук колокольчиков вместе с какой-то светлой теплотой влились в мое сознание, заполняя его. Это было похоже на то, как после холодной и снежной ночи солнце, медленно поднимаясь из-за горизонта, освещает лучами землю и прогоняет тень. Я чувствовал, что вместе с этими мыслями меня стремительно покидала способность мыслить, а главное – понимать, что происходит вокруг. Я успел мельком взглянуть на Ошу’Гун, на вершине которого что-то сияло. В этом мягком и ровном свете угадывались черты какого-то создания. С последними лучами света я потерял способность думать и провалился в забытье.

Пока меня через несколько дней не пробудило чье-то прикосновение.

Часть первая. Новые проблемы.

Огромный белоснежный корабль медленно и вяло плыл по зеленому коридору. Ошу’Гун, корабль, который раз за разом спасал дренеев, не подвел их и на этот раз. Больше двадцати тысяч лет дренеи странствовали на корабле сквозь Пустоту, вот именно по таким коридорам энергии. Представьте себе темноту, окажись вы в которой, вы бы не смогли заметить разницы, если бы оставались с закрытыми глазами. Единственными источниками света здесь было ровное мерцание миров и коридоры, сквозь которые можно было путешествовать. Зеленые, фиолетовые, красные и желтые линии пронизывали насквозь Пустоту, ведя к какому-то из миров. Где-то они мокли пересекаться; где-то один коридор поглощал другой; где-то линии просто разрывались, предоставляя путникам всего несколько
мгновений чтобы выбрать иную дорогу, иначе их ждала немедленная смерть.

Ошу’Гун, ведомый Наару, созданиями света, впервые пришел на помощь больше двадцати тысяч лет назад, на планете Аргус. Тогда на ней обитала мудрая и могущественная магическая раса эрэдар, которой правили трое братьев – Велен, Архимонд и Кил’Джеден. День за днем, год за годом этой расы проходил в мире и процветании, в постоянном непрерывном поиске и усвоении знаний, совершенствовании магии. Лишь однажды эрэдар потерпели поражение, которое стало поворотным в их судьбе.

Саргарес, Титан Мрака и Ужаса, самое коварное и злое создание во вселенной, заинтересовался планетой Аргус и ее обитателями. Придя к троим братьям, Титан пообещал им власть, силу и могущество, о котором они ди сих пор и не могли мечтать. Конечно, как бывает во всех сказках, на предложение злого и страшного дяди, пообещавшего «за просто так» подарить силу и могущество согласились двое из троих. Кил’Джеден и Архимонд провели много времени, стараясь убедить своего брата, Велена, принять предложение вступить в Легион. Если бы не способность Велена видеть будущее, именно тогда бы и закончилась история эрэдар. В будущем, которое открылось самому мудрому правителю Аргуса, страшные создания с красной, словно кровь, кожей и зелеными от скверны глазами стояли на холме и смотрели на остатки своей родной и некогда процветающий планеты. Через мгновение страшное откровение пронзило мысли Велелна – в этих создания он узнал себя и своих братьев. Города лежали в риунах, на которых полыхал зеленый огонь. Магия и учения эрэдар были забыты, теперь целью их жизни было служение на благо Легиона. Да, Саргарес обещал могущество… Но не говорил, какой именно ценой.

Велен не спешил делиться со своими братьями увиденным откровением. Он стоял на коленях в храме, перед древней реликвией – древнее, чем он сам, опустошенный и пытающийся понять – что может спасти его народ.

Потом пришли они, Наару. Создания из чистого света, создания без плоти и крови, без привычных нам глаз и рта, без рук или ног. Наару, как они сами себя называли, были воплощением добра и света, врагом всему темному и жестокому. Они словно парили в воздухе, а выглядели будто несколько кристаллов, собранных воедино. Вокруг них всегда отчетливо слышался далекий звук колокольчиков, а мысли зачастую становились легкими и приятными.

Наару спасли эрэдар в самый последний момент, как это всегда бывают в историях про добрых спасителей. Создания Света рассказали о Саргаресе, о его ужасной армии демонов, вот уже много тысячелетий покорявшей один мир за другим. К сожалению, Аргус не стал исключением. Падший Титан Мрака всегда действовал одинакого – он вторгался в доверие к жителям очередного мира, а затем развращал их с помощью могущества до такой степени, что сама их душа преображалась, превращаясь в сосуд зла и жестокости.

Наару, в свою очередь, были сторонниками добра и имели собственные цели. Они посещали все уголки вселенной в поисках тех, кто осмелится выступить против Саргареса и его Пылающего Легиона. Выжившие и несовращенные эрэдар, услышав это, тут же согласились вступить в ряды Армии Света; взяв при этом новое имя – дренеи, что в переводе с языка эрэдар означало «изгои».

Ошу’Гун, корабль, который раз за разом спасал дренеев, и сейчас вынес их из обломков разрушенного мира.

Где-то там, внутри корабля, один из дренеев издавал стон, явственно намекающий о том, что этот самый один из дренеев пришел в себя и очнулся. Кууро, а именно так звали этого дренея, открыл глаза и осмотрелся. Потолок медицинского блока, который он уже успел запомнить до мельчайших деталей. Несколько трещинок вон там, справа; фиолетовое свечение под потолком и, что самое неприятное, запах, который тут же ворвался в сознание. Фиолетовые стены, светящиеся тем же самым оттенком. Несколько ящиков, красиво поставленных в правильную геометрическую фигуру у стены. С десяток коек, ровно стоящих в ряд. Несколько нитей, протянутых под потолком и освещающими ровным, слегка приглушенным светом комнату. Неприятный медицинский запах лекарств, противно щекочущий нос. Да, дренеи были магической расой, никто из жителей Аргуса не растерял способности к магии, но сейчас они пользовались новыми силами – силами Света. Достаточно было положить ладонь на рану, призвать все силы света, сказать что-нибудь в духе «О Благословенный Свет! Дай мне силу, чтобы помочь исцелиться этому Воину, дабы он могу и дальше сражаться в твоих рядах!» – и исцеление было завершено. Не правда ли, довольно удобно? Впрочем, исцеление действовало не только на воинов, а вообще на всех. Еще лучше.

Тем не менее, медикаменты все же еще использовались. Я приподнялся на железной кушетке, которая больше напоминая операционный стол, и, ощупав свою забинтованную голову, слегка улыбнулся спешащему ко мне белокожему дренею в белом халате. Выглядело все это довольно колоритно.

-Ты опять за старое, а?

Подошедший дреней слегка улыбнулся, огромный лицевой придаток, смахивающий на белое щупальце, растущее их подбородка, слегка встрепенулся. От Шанду, а именно так звали медика, просто разило лекарствами, чуть слезы не наворачивались. Так что я, хорошенько протерев глаза, не придумал ничего лучше, чем громко чихнуть. Все-таки запах был ужасный.

Шанду, стоявший неподалеку и изучавший показания приборов, лишь усмехнулся.

-Видишь, правду сказал. Ну скажи на милость, на кой, бес тебя задери, тебе понадобилось строить из себя героя и тащиться в самую гущу? Слава Наару, никто не пострадал.

Это было правдой. Я уже успел убедиться в том, что, кажется, я был единственный раненый. Обывателей, что не смогли добежать до спасительного корабля вовремя, оставляли так и не предав земле, а воины уже были достаточно обучены, чтобы не подпускать демонов к кораблю во время эвакуации да и самим особо не пострадать. Так что в лазарете я лежал в гордом одиночестве, создавая Шанду работу. Ну или видимость работы, как сказать. Хотя он то и дело подходил к моему ложу, дергал какие-то страшные рычаги, больше напоминающие острые рога медицинского демона-кровати, и сверялся с показаниями экранов. Надо же показать, что он просто так тут стоит!

Через час, удостоверившись, что со мной все в порядке, мы весело сидели с ним на кушетках друг на против друга и играли в кости. Попутно я все же решил выяснить – чем же закончилась битва. Шанду, слегка вопросительно приподняв бровь, посмотрел на меня.

-Так ты ничего не помнишь? Ну-у-у-у, брат, да ты же пропустил все самое вкусное! – ответил он с каким-то легким отчаяньем в голове, будто бы жалея меня.

-Ну, не тяни! – мне действительно было интересно узнать. Врожденное любопытство, знаете ли.

И я действительно пожалел, что отключился прямо посреди битвы. Я лишь успел увидеть яркое сияние, которое принадлежало К’уре, Наару, который путешествовал вместе с нами. Кристальное тело, отливающиеся небесным цветом, в мгновение ока появилось на вершине корабля, осветив долину. Почти за мгновение в щите, который создал Велен и так успешно разрушил Легион, начали затягиваться прорехи. Демоны Легиона, оставшиеся внутри щита сгорали на глазах и падали на темную траву серым пеплом. Остальные же тщетно пытались пробиться сквозь белоснежную завесу, созданную Наару, но на земле лишь прибавлялось горячего пепла.

К’уре появился всего лишь на несколько секунд, но этого хватило, чтобы ошеломить наступающую армию. Паладины и жрецы, оказавшись одни, бросились помогать раненым. В этот момент я уже лежал на земле, без сознания и с немного окровавленной головой. Я был безумно благодарен тому жрецу, который, пробегая мимо меня решил-таки убедиться – мертв ли я окончательно. Почувствовав, что жизнь еще не окончательно покинуло мое тело, он взвалил меня на плечи и донес до входа в корабль. Правда, насколько я понял из сбивчивых рассказов Шанду, моя голова болела не только из-за того, что какой-то из прихвостней Саргареса огрел меня по голове; жрец, несший мое прекрасное бессознательное тело, слишком сильно торопился и поэтому он решил пару раз познакомить мой висок со стенками корабля. Кажется, они не очень-то поладили. По крайне мере, ссор у них не будет, и то ладно.

Я с сомнением пощупал свою перевязанную голову, искренне надеясь на то, что выглядел я сейчас вполне мужественно. Девушки любят больных перевязанных воинов, ведь так? И Наару с ним, что я не воин, кто об этом узнает? Главное – сделать вид, словно ты герой и переборол всю армию легиона в одиночку, а остальное дело времени..

-Ты, кстати, молодец, что проснулся, - улыбнулся мне мой лечащий «врач».

Я лишь всплеснул руками, хохотнув.

-Да что ты говоришь! А я вот, знаешь, лежал и думал – просыпаться мне или нет, осчастливить тебя наконец или все же поваляться какое-то время в забытье…

Шанду тоже улыбнулся на мою довольно сносную шутку. Честно, бывало и получше. Но я был рад хотя бы этой его улыбке, честно. На самом деле, с Шанду мы познакомились где-то около пары лет назад, еще на планете. И я тут же полюбил этого замечательного парня за его удивительную способность подстраиваться под людей и при этом всегда оставаясь собой. Я даже провел где-то около недели просто ходив за ним по пятам и пытаясь понять его. Шанду, несомненно, был безумно интересным собеседником, это вам мог подтвердить каждый. Но дело в том, что он всегда анализировал – кто перед ним, каков его характер, что он предпочитает в собеседнике и что не любит. И он действительно понимал это за первые минуты общения и слегка перестраивал свой характер, манеры и взгляды так, чтобы вам было комфортнее. Но он всегда умудрялся оставаться собой. Впрочем, самое сложное начиналось, когда люди, с которыми ты ведешь себя по разному, встречались и ждали от тебя именно того тебя, каким ты был рядом с ними. С одной стороны тебе надо быть подвижным, ярким оптимистом, а с другой – сосредоточенным, мудрым и спокойным. Конечно, все эти качества вполне уживались в Шанду… Но именно в такое время, когда ему приходилось разрываться – я ему не завидовал. По своему личному опыту знаю, как это сложно; в последствии я перенял это, на мой взгляд, достойное качество и сам старался сделать так, чтобы беседа была приятной для обоих сторон.

-Нет, правда. Одевайся и топай в общий зал, Велен просил всех собраться.

-Что? Опять? – вздохнул я, спрыгивая со своего, пусть и странного, но уже вполне обжитого места. Впрочем, любое место, будь то коврик, диван или потрепанная табуретка, на котором я проведу больше получаса навсегда записывалось для меня в разряд «обжитых» и «мое». Мелочь, а приятно. Я с неохотой натянул на себя голубую мантию, поправил пояс и рукой прошелся по синеватым волосам, зачесывая их назад. Пусть падают на плечи, все равно мои волосы, как мне всегда казалось, имели собственный разум и взгляд на мир. Если им хочется, чтобы они вечно путались, доставали до моих плеч или лезли мне в глаза – зачем мне им мешать?

Шанду кивнул, сам снимая с себя белое одеяние. Под ним оказалась вполне сносная куртка красных оттенков и черные кожаные штаны, свободно сидящие на дрене и подчеркивающие довольно массивный белый хвост.

Через минуту мы были уже в коридоре. Я с интересом выглянул в круглое окошко, выходившее в Пустоту, и застрял на пару мгновений, совершенно пораженный видом. Сколько раз я уже наблюдал эту фантастическую картину и все еще не смог привыкнуть к подобной красоте. Ошу’Гун плыл почти у самого края зеленого потока, так что вид почти не был испорчен цветастыми красками. Где-то под нами сейчас проходил фиолетовый путь, начало которого было довольно близко от нас. За все время полета я видел основание этих путей лишь пару раз: фиолетовая дорога внезапно начала распутываться, словно канат, и тянуть свои тонкие линии к зеленоватой планете. Чем ближе фиолетовые нити были к планете, тем тоньше и невзрачнее они становились.

Невидимая и страшная сила, оказавшись всего-навсего рукой Шанду, потащила меня прочь от окна, не дав полностью насытиться великолепным зрелищем. Впрочем, до общего зала нужно было идти несколько минут, поэтому я успел еще пару раз взглянуть на красоту Пустоты. Шанду понимающе не стал отвлекать меня разговорами.

В полукруглом зале собрались почти все дренеи, что были на корабле. У дальней стены, на небольшом подъеме, этакой импровизированной сцене, стоял Велен, опираясь на посох. За ним, источая легкий свет, парил К’уре. Где-то вдалеке слышался тихий звук колокольчиков.

У нас было несколько минут, Велен еще не решался начать. То ли он просто ждал, когда смогут подойти все, то ли он просто был погружен в свои мысли и пытался найти в них нужные слова, способные достучаться до самых глубин сознания. Обычно, такими и только такими словами он разговаривал. Впрочем, пару раз я все-таки заметил, что он тихо сказал пару слов К’уре, висевшему рядом. Ответа, конечно, никто не мог слышать – Наару разговаривали только телепатически.

Зал, в котором мы собрались, по сути не отличался от всего остального корабля. Все те же фиолетовые стены, силовые линии, нити над потолком, сплав камня и железа. Вокруг все было пропитано магией. Единственное, что выбивалось из этой картины – огромный белоснежный кристалл, висящий над потолком, словно огромный фужер. Он медленно и вальяжно мерцал, словно он был живым, а равномерный свет был его дыханием. Хотя, если вспомнить, что этот корабль принадлежал Наару и только они могли им управлять – я бы безоговорочно поверил, если бы этот огромный камень оказался настоящим сердцем корабля.

Какое-то время по залу смешивалось легкое гудение от кристалла наверху, в ушах стоял далекий звон колокольчиков, тихие и обеспокоенные интонации от разговоров слышались там и тут, глухие удары от автоматически открывающихся дверей. Когда подошло еще примерно пару сотен, Велен пару раз стукнул посохом об пол, привлекая внимание. Разговоры, что не удивительно, тут же стихли, как и звук дверей. А вот гул и песня Наару, почуяв волю в опустившейся тишине, лишь стали отчетливо пробираться в наше сознание, заглушая мысли.

Пророк вышел немного вперед и оглядел собравшийся народ дренеев. Тысячи и тысячи пар глаз отвечали Велену. В них не было преклонения, лишь глубокое уважение. Велен был настоящим лидером, избранным не за положение, а за свою мудрость и способность действительно вести за собой, принимать нужные и правильные решения.

- Я не могу найти нужных слов. Мое сердце разрывается при мысли о том, что из-за нас был уничтожен еще один мир.

Ровный и тихий голос прокатился по залу. Каждый раз, после очередного бегства Велен собирал всех в этом зале и просил вспомнить все, чему мы научились и что увидели, чтобы память о еще одном порабощенном народе, память о еще одном разрушенном мире, память об уничтоженной культуре и традициях не умерла. Все, прислушиваясь к своему внутреннему голосу и желаниям, в знак скорби склонили голову и прикрыли глаза, пробуждая в своих мыслях каждый день на желтой планете.

Она не могла похвастаться огромными и густыми лесами, глубокими голубыми морями или же плодородной почвой. Почти всю планету делили между собой луга темно-зеленой травы, поля голой желтой почвы и низкие, холмистые горы, изрезанные туннелями и пещерами, в которых жили единственные обитатели планеты. Слегка неуклюжие при дневном свете, низкорослые существа с длинными и изогнутыми ушками и черной кожей, всегда были плотно замотаны в серую ткань, оставляя лишь узкую полоску для желтых глаз и выставляя уши наружу. Довольно невзрачные и не очень дружелюбные на первый взгляд, они оказались очень общительными и любознательными. Дренеи, по своей природе никогда не отказывающиеся давать информацию о себе, были только рады наладить отношения с этой интересной расой. Рагги, как они сами называли себя, построили свое общество на основе взаимного уважения, именно поэтому они были приветливы и дружелюбны настолько, что не боялись открыться странным синим путникам при первой же встрече. Да и из-за того, что на их планете не было больше разумных видов, они жили в гармонии друг с другом. Это был один из тех немногих миров, в котором дренеи столкнулись с такой простой, но такой превосходной, на их взгляд, жизнью.

Двери дома каждого рагги были открыты для каждого, они предпочитали заниматься всем подряд, стараясь не достигать высот в чем-то одном, а пытаться достигнуть успехов во всем, что было им интересно. Впрочем, стиль жизни рагги во многом определило доступность еды и отсутствие внешней угрозы их мирному существованию. Войн здесь не было, лишь сохранились старые-старые сказки о воинствующих племенах, которые, однако, тут же поняли всю глупость своих действий и довольно быстро умерили свой пыл. Что касается еды, то она сама, без какой-либо помощи, росла вокруг жилищ рагги. Удобно.

Этой расы больше не было. Этого желтого и приветливого мира больше не существовало. И так происходило с каждой планетой, где хотя бы на какое-то время останавливались дренеи.

- Мы должны идти дальше.

Тихий, но полный силы голос Велена вывел всех из оцепенения и мрачных мыслей, вернув, однако, в не менее мрачную реальность.

- Я не хочу, чтобы из-за нас пострадал хотя бы еще один мир…

Велен мрачно вздохнул, на миг позволив себе отвести взгляд от своего народа. Но лишь на миг.

- Но мы должны идти дальше. К’уре в который раз убедил меня, - Велен слегка скосил взгляд на висящего рядом Наару, слегка кивнув ему.

- Ноша, которую мы несем, останется с нами. Мы навсегда запомним все те миры, все народы, которые были порабощены Легионом. Мы отомстим за них. И, я надеюсь на это всем сердцем, что мы найдем способ вернуть их. Но мы должны идти дальше, мой народ. К сожалению, мы те, кто сможет противостоять Саргаресу… Когда-нибудь, я надеюсь, в ближайшем будущем, это все же случится. А пока… через несколько дней мы прибудем на новую планету.

Пророк слегка кивнул и, опустив взгляд, скрылся в ближайшем проходе. К’уре же остался неподвижным. Нельзя было сказать, смотрел ли он на всех дренеев… Но какое-то странное чувство все же шевелилось у меня в груди. Через какое-то время зал начал стремительно пустеть. Каждый раз после этого собрания несколько часов корабль гудел, словно улей. Все старались унять клокочущую боль в груди так, как умели. Одни занимались и тренировались с оружием, другие проводили время с близкими и друзьями, иные просто занимались своими делами. Никто не хотел обсуждать бегство вслух, но каждый в глубине души чувствовал себя виноватым. И я не был исключением.

Ноги сами понесли меня в западную часть корабля, туда, где обычно обучали владению оружием или же велись теоретические занятия о природе Света, магии и прочим вещам, которые были в основе нашего общества. Чем ближе я подходил к комнатам обучения, тем отчетливее слышались молитвы, скрежет соприкасающихся в танце оружий, криков и команд тренеров или просто разговоров. Мимо меня пару раз проскочили группы юных дренеев: несколько молоденьких жриц шли в компании пары паладинов, ехидно хихикали над их шутками, не забывая, однако, строить глазки и стеснительно синеть. Жрицы Света почти всегда были немного надменны и довольно целомудренны. Впрочем, этим обычно отличалось лишь старшее поколение; младшее же успешно совмещало горячие желания и образ «праведных» послушниц. Каждый отвлекал себя от тяжелых мыслей так, как умел.

Я знал, что мои родители были где-то здесь. Они оба были неравнодушны к молодым дренеям, желающим учиться. Отец, Воздаятель, праведный воин света, и мать, жрица, много времени проводили в этом месте. За массивной дверью, исчерченной разными знаками и покрытой царапинами, оказался огромный зал, отдаленно напоминающий зал собраний. Около стен стояло множество стоек, почти полностью занятых деревянным и металлическим оружием: мечи, молоты, дробящее и кистевое. Даже нашелся целый ряд различных посохов – от простых деревянных до красивых, украшенных небольшими фиолетовыми и синими кристаллами.

Несколько десятков пар уже начали свою тренировку, только-только разогреваясь, спеша занять голову тактикой и приемами, или же вовсе очистить ее, сконцентрировавшись на поединке. Инструкторы, облаченные в легкие кольчужные доспехи, внимательно наблюдали за каждым поединком, изредка останавливая бойцов, отдавая команды, поправляя и давая советы.

Краем глаза я заметил какое-то резкое движение где-то слева от меня. Слава Наару, что мое тело среагировало быстрее меня. Оно, такое прекрасное тело, кинулось на пол и закрыло свою голову руками. И вовремя, надо сказать. Как раз в этот момент прямо надо мной, словно стрела, пролетел короткий меч, тут же врезавшийся в стену рядом со мной. Мое тело решило, что опасность миновала, и подключило сознание, чтобы оценить обстановку. Большинство тренирующихся даже не обратили на этот досадный случай внимания, лишь несколько бойцов вокруг решили отойти на безопасное расстояние и продолжить обучение. Я вновь заметил какое-то движение, но теперь, не послушав тело, с интересом уставился на высокого широкоплечного дренея, подошедшего ко мне. Я мельком оглянул его: светло-голубая кожа, чистый без единого придатка подбородок, слегка длинноватые и заостренные уши и три кожных нароста на лбу, отдаленно напоминавших три рога, торчащих в разные стороны. Смотрелось, честно говоря, слегка жутковато. Длинные темные волосы были аккуратно зачесаны назад, не мешаясь. Судя по доспехам и движениям, дреней был наставников, обучал молодых сражаться. Я убедился в этом в тот момент, когда он помог мне встать, довольно крепко сдавив мою руку. К сожалению, вместо благодарности у меня вышел сдавленный писк от легкого покалывания в руке, но, взяв себя в руки, все же выдавил из себя легкую улыбку.

-Спасибо.

-Осторожнее тут, - уже через плечо сказал мне наставник и, подойдя к стене, легким движением вырвал из нее меч, застрявший в корабле чуть ли не по самую рукоять. Наару клянусь, я бы точно не смог вытащить его! Ну, разве что только упираясь копытами в стену… А он сделал это так, словно вытянул зубочистку из мягкого кремового торта! Когда воин повернулся ко мне спиной, мне удалось получше рассмотреть его длинные темные волосы, собранные в косу. Самое интересное, что на ее конце блестел белый клинок в форме полумесяца. Интересно, им вообще удобно драться?...

Тут мне явно было не место. Как минимум, злые и страшные клиники так и норовили цапнуть меня и отсечь что-нибудь жизненно важное, поэтому я поспешил поскорее убраться из тренировочных залов и найти покои Жрецов. Когда все спокойно сидят и слушают довольно нудные и сонные речи – шансы быть покалеченным резко падают до нуля. Именно это и было мне нужно. Самое странное, что хоть мои родители и были яркими приверженцами света, они не смогли дать своему сыну, то есть, мне, ни крепкой веры, ни легкого фанатизма, ни умения красиво и умело владеть оружием. Максимум, что у меня получалось – это махать из стороны в сторону булавой или успешно ткнуть кончиком посоха кому-нибудь в глаз. Изредка во мне просыпалась непонятная любовь к кистевому оружию. Мне нравилось представлять, что когти, крепко сидящие у меня на запястье – это часть меня, продолжение моей руки. И именно в те моменты мне удавалось зацепить противника, достать его, оцарапать. Впрочем, случалось это не так уж часто. Не такой уж я и воинственный, в конце концов.

За следующей дверью несколько дренеев в белых одеяниях рассаживались в полукруг, в центе которого на голубом ковре сидела моя мать. Она подняла глаза, слегка улыбнувшись мне и кивнув недалеко от себя. Я лишь пробурчал что-то в ответ и через мгновение приземлился на пол, скрестив ноги и оглядевшись. Небольшая комната, под потолком которой также были протянуты нити, но источали они теперь не фиолетовый, как обычно, а бело-желтый светом. Несколько массивных полок с множеством пухлых книг, какие-то светящиеся штуки и амулеты, спрятавшиеся между священными свитками. На полу специально для учеников расстелили ковры, чтобы было удобнее сидеть и не отвлекаться на что-то иное. Двое хмурых будущих жрецов сидели немного поодаль от остальной группы, исподлобья глядя на наставницу. Несколько девушек, наклонившись друг к другу, о чем-то тихо шептались, поглядывая то на двух молодых людей, то на мою маму – ожидая, вероятно, когда она соберется с мыслями и ее наконец-то можно будет слушать. Слева от меня, выпрямив спину и слегка надменно глядя на шепчущийся комок, в светло-голубом платье сидела дренесса с белоснежной кожей. В руках, прижав к груди, она крепко сжимала тонкую книгу в твердой обложке, слегка теребя указательным пальцем краешек молитвенника. Она слегка повернулась в мою сторону и, заметив мой взгляд, вопросительно вскинула бровь, но затем лишь фыркнула и отвернулась. Тонкий хвост девушки нервно стучал по ковру. Я лишь пожал плечами и перевел взгляд на наставницу. Именно сейчас она была для меня наставницей. Пусть она часто просила меня не делать столь явных разграничений, у меня просто язык не поворачивался называть ее «мамой» в присутствии учеников.

Я успел к самому началу занятий. И только сейчас, сидя в этой комнате, какой-то отдаленной частью сознания я понял, куда именно меня занесли ноги. В то место, откуда я старательно сбегал последние пару сотен лет – ибо уже не мог слышать одни и те же завывания, которые мои сородичи по своей простоте считали молитвами (впрочем, так думал только я, позже я в этом много раз убеждался). Как вы уже успели понять, заниматься физическим трудом я не любил, теоретические занятия о теории Света – тоже. Ну не выходило из меня ярого воина, как того хотелось моим родителям.

Урок закончился, даже не успев начаться. Я видел, как моя мать окинула всех взглядом, собираясь с мыслями и слегка улыбаясь, подавая знак и стараясь привлечь внимание. Она только-только открыла рот, чтобы произнести «Да хранит вас Свет!» или любую другую напыщенную фразу, которую обычно полагается говорить наставникам нерадивым ученикам, чтобы те прониклись всей серьезностью момента. Так вот, моя мать лишь успела приоткрыть рот, как мощный толчок, прошедший, вероятно, по всему кораблю, нагло прервал ее, кинул на пол и заставил улететь в дальний угол. Собственно, вредная и не понятно откуда взявшаяся ударная сила сотворило подобное не только с наставницей, но и со всеми нами тоже. На мгновение я представил, что в соседнем зале поднялась подобная суматоха, только там в угол полетели сотни дренеев, а не жалкая восьмерка, как в нашем случае.

Вот тогда-то я и узнал, что не только будущие жрецы, но и вполне состоявшиеся жрицы знают множество отборных ругательств, которыми они не чураются пользоваться в таких деликатных ситуациях. Особенно когда твой бок болит, свет в комнате противно мигает, по всему кораблю слышны крики и вопли, на твое лицо упала пара книг, а по лбу копытом заехал твой собственный сын. Бедная мама.

Через минуту кое-как разобравшись со своими телами и наконец поняв, кому какое принадлежит, мы осмотрелись. В комнате царил жуткий бардак, почти все вещи съехали в гол, лишь полки для книг, навсегда слитые с полом, оставались неподвижно, заняв, правда, довольно несвойственное им положение. Почти все нити были порваны, через них изредка проходила энергия, именно она на краткие мгновения освещала комнату. Как я понял из недовольных звуков слева от меня, пары пассов и появившегося из темноты шара света – одному из жрецов надоела эта темень. Теперь в комнате было достаточно светло, чтобы осмотреть друг друга. Двое молодых людей так и стояли около друг друга, довольно хладнокровно осматриваясь вокруг. Стайка девушек вцепилась в руку наставницы, которая, не обращая на них внимания, потирала ушибленное плечо. Под ладонями жрицы то и дело мелькали небольшие искорки света, означавшие, что она исцеляет себя. Надеюсь, рана была не серьезная…

Снаружи послышался какой-то шум и лязг стали. Второй жрец, над которым не витало шара света, осторожно подошел к двери и на мгновение открыл ее. Повернувшись к нам, он был встревожен, брови вскинуты вверх, а на лице читалось выражение озадаченности.

-Там… Легион.

Тяжелая тишина опустилась на нашу маленькую крепость. Что? Легион?! Как они вообще смогли прорваться через завесу К’уре, через щит Наару? Это действительно было невозможно… По крайне мере, до сегодняшнего дня. Всей группой мы осторожно подошли к двери и выглянули. Хорошо, что автоматический механизм сейчас не работал, ему не хватало энергии. Если бы дверь сейчас открылась сама, нам, думаю, было бы не сладко. Снаружи, в зале для тренировок паладинов творилась неразбериха. Короткие вспышки зеленого света, не менее короткие вскрики, топот, лязг стали… И такая же давящая темнота. Судя по крикам, которые мы услышали, в зале было всего несколько демонов. Они оказались достаточно сообразительными, чтобы оценить обстановку и ловко орудовать в кромешной тьме. Кажется, на их счету было уже с пять воинов. Во время каждой вспышки из-за их заклинаний можно было их обнаружить, но лишь на мгновение – они тут же скрывались; вот уже из другого угла слышался вскрик.

К счастью, вовремя подоспел еще один удар, сотрясший корабль и подавший на него энергию. Зал тут же наполнился светом от кристаллов и нитей… и сдавленным шепотом сражавшихся. Потолок и стены были буквально облеплены темными созданиями, взиравшими на нас желтыми глазами. Через секунду с громким и неприятным хлопком стены вновь были пусты.

ID: 2358 | Автор: Тёмный шаман Кууро
Изменено: 7 марта 2013 — 17:56

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
3 ноября 2010 — 14:13 Тёмный шаман Кууро

Только первая часть. Пролог. Планируется как минимум еще части три-четыре.

3 ноября 2010 — 17:25 Pentala

Кууро... первое, что ты спас при вторжении Легиона, было... барабан?

3 ноября 2010 — 17:36 naire37

неподражаемо. :)
единственное, что заметил грамар наци - "верборвщиков". )

3 ноября 2010 — 17:43 Zenov

А меня интересует, как... КАК можно проспать вторжение? И причем так... вразвааалочку просыпаться. "Барbна сонъ сморилъ?"

3 ноября 2010 — 21:05 Valhall

Ну это же Кууро... Таков он весь :)

Я хотеть есче!

5 ноября 2010 — 8:27 Тёмный шаман Кууро

Спасибо за комментарии :) Через недельки две, надеюсь, появится часть первая :)
Она уже в процессе ;)

2 декабря 2010 — 20:37 Тёмный шаман Кууро

Немного затянулось, правда.
Из-за некоторых проблем:)

Часть первая.

Только, думаю, столько текста врядли кто-то вообще прочтет:)

2 декабря 2010 — 22:39 naire37

А где продолжение?(( Пожалуйста, можно ещё? %)

3 декабря 2010 — 5:48 Тёмный шаман Кууро

Уже пишется. Как минимум, одна страница есть:)

3 декабря 2010 — 7:56 Везервакс

awesome) всё уже сказал лично тебе)