Чарис Крушение

Писано с Gjur в роли Кали и мастера. Продолжения не предвидится. Как и окончания.

День еще только клонился к закату, и плоский кусок красного солнца, словно шмат козьего масла на сковороде, пока пекся вдали на линии горизонта, но небо уже заволокло такими тяжелыми и низкими тучами, что оно стало черным, как чрево Мумаиха, и таким же зловещим.
Кали любила закаты. Разные, даже такие. А еще любила бури и океан. Ранними вечерами, когда Чарис еще ворочалась под одеялом, сонно посапывала или разговаривала с кем-то внутри своих снов, Кали выходила на балкон старой башни высокорожденного, которую несколько лет назад объявила своим штабом, и долго, в молчании, глядела на закатное море.
Это была выработанная веками привычка. Когда-то очень давно, еще во времена своего беспокойного военного прошлого, она так же покидала походные бивуаки, чтобы забраться куда-нибудь высоко на пихту или вяз, откуда уже было не слышно разговоров стражниц, и в одиночестве, дожидаясь наступления ночи, вести свое собственное вечернее бдение. Тогда восточные кальдорейские леса были дикими и тревожными, демоны знали их землю лучше, и каждый день часовые закрывали глаза, готовые к тому, что больше им уже никогда не доведется увидеть лунного света. Кали же никогда не нуждалась в многочасовом сне и потому была рада загодя покинуть лагерь и смотреть, как свежая зеленая хвоя медленно раскаляется закатом, покрывается блесткой вечерней патиной, а затем исчезает, чернея в преддверии ночных сумерек. Тогда эта ее привычка могла спасать жизни ее друзьям и подругам.
Теперь же в ней не было практического смысла: тренировочный лагерь Жаворонка располагался в глубине самого безопасного леса, и единственную угрозу представляли разве что медведи-шатуны или дикие волки, которые ненароком, себе на беду, могли забрести в лагерь. Но все равно Кали продолжала выбираться вперед всех из постели и долго смотрела со своего балкона на небо и море.
В эту ночь, правда, небо было не видно, а вместо объятий освежающего вечернего ветра она угодила в духоту и мрак приближающейся бури. Подкрашенные алым волны бормочущего океана пенились и бросались сами в себя, шумно глодали высокий каменный берег, взрывались брызгами в скалах, словно множество подводных гейзеров...

Кали нахмурилась. Она обхватила руками балюстраду, выглядывая вперед, думая о том, видит ли это или ей оно только кажется. Там, среди горбатых волн, ненадежных рифов и скал, кое-как справлялась с течением маленькая темная лодочка. Ее флаг был оборван, и жалкие остатки парусины трепетали на ветру. Когда поднималась новая большая волна, и Кали теряла лодчонку из виду, она уже начинала думать, что океан мог совсем ее проглотить, но потом овсе равно находила ее там, барахтающуюся и одинокую.
Кали решительно вытолкнула себя руками от парапета и шагнула внутрь их спальни.
- Чарис, - позвала она, торопливо расшвыривая босыми ступнями ворохи одежды. - Проснись. Где мои штаны?

Названная Чарис, за неимением другого объекта для облапать, успела сграбастать одеяло, скатав в бесформенный комок и закинув на него ногу, и просыпаться очень не хотела.
Громкий оклик заставил дернуться длинные темно-розовые уши. Эльфийка заворочалась, ткнулась лицом в смятую постель, явно пытаясь приглушить нелицеприятное ворчание, и неопределенно махнула рукой себе за спину.

- Чарис! - строже позвала Кали.
Вот всегда так: почему она не может хоть иногда швырять их хоть в каком-нибудь подобии порядка?.. Лейтенант быстро оббежала ложе, задевая своими уязвимыми, чувствительные мысками за невидимые под тканью и очень болезненные компоненты доспеха, часто спотыкаясь и вполголоса выругиваясь. С другой стороны кровати она обнаружила свою куртку, два разных сапога и один загадочного вида носок, который Кали приподняла двумя пальцами и какое-то время разглядывала, потому что он однозначно не принадлежал ей и который она никогда еще не видела на Чарис.
Отбросив его с неприязненной гримасой, она решила использовать свой знаменитый командирский голос.
- Рекрут! Немедленно проснитесь и докладывайте, куда вы дели штаны старшего по званию!

Безусловная реакция организма на привычный раздражитель подбросила дремлющую эльфийку над кроватью, придавая ей вертикальное положение. Вытянуться в струнку, руки по швам, глаза широко распахнуты и бездумно глядят прямо перед собой.
- Не могу знать, лейтенант Калидетта, - отчеканила, - Было темно и воздуха не видно.
Под конец фразы розовокожая эльфийка, похоже, проснулась. Сморгнула, расслабилась, но все-таки воздержалась от того, чтобы рухнуть обратно на кровать. Задумчиво переступила с ноги на ногу, не испытывая никаких видимых неудобств от того, что из одежды на ней только волчий клык на кожаном ремешке.
Хитро глянула на сестру из под рваной фиолетовой челки:
- Не пробовала искать по запаху?

Кали грозно сощурилась в ее сторону, но ничего не сказала. Какое-то время безуспешно пыталась вдеть ладонь в рукав куртки, пока не поняла, что это был карман. Опять выругалась. Сожительство с безалаберным рекрутом точно не шло на пользу ее армейским навыкам. Она пробежала обратно к балкону, где уже ощутимо нарастал жестокий штормовой ветер. Лодочка все еще карабкалась где-то там по черным волнам, но ураган крутил ее в разные стороны, словно сломанный детский волчок, и когда она разбилась бы о риф или берег, было просто вопросом времени. Которое стремительно заканчивалось.
Когда заскочила обратно, то ответила на прямой взгляд Чарис всего одним коротким словом: "Кораблекрушение".

Ленивая, словно обожравшийся ледопард, розовокожая умела быть быстрой. Негромко матерясь под нос, Чарис ловко подхватывала с пола вещи, где рукой, где пальцами ноги.
Чему она однозначно успела научиться за время до неприличия затянувшегося своего "рекрутерства" - так это быстро одеваться. Раздевалась она еще быстрее, не особо заботясь о сохранности одежды, и именно поэтому сейчас раздраженно сопела, пытаясь затянуть местами вырванную с мясом шнуровку на рубашке.
Заслышав слова сестры, вскинула голову:
- Может, стоит сказать об этом еще кому-то? - в голову настойчиво лезла мысль, что одевалась она зря.

Глянув на освободившееся ложе, Кали ахнула и выпустила из себя воздух, словно перекипевший паровой котел. Вскарабкалась через одеяло и выдернула из-под чарисовых подушек свои разогретые брюки.
- Главный вопрос в том, почему мне еще никто ничего не сказал, - сказала она, усевшись под сестриным боком и напяливая на себя штанину. Сквозняк пересчитывал на столе листы раскрытой ревизионной книги.

- Потому что все еще спят? - Чарис машинально захлопнула раздражавший фолиант и оглянулась на сестру. - Или посчитали не нужным. Или побоялись тебя будить. Или не заметили.
В проеме, ведущем на балкон, было видно, как нагромождает друг на друга тяжелые тучи разбушевавшаяся стихия. Ветер врывался в комнату, ерошил спутанные волосы, и эльфийка попыталась собрать неровные пряди в короткий огрызок хвоста:
- Кто в такую погоду будет глядеть на море?

Застегивая пряжки сапогов, Кали исследовала глазами знакомый взлохмаченный профиль. Тонкая, непропорциональная улыбка едва приподнимала кончик ее губ.
- Только какая-нибудь дура, несомненно, - негромко произнесла лейтенант.
Старый матрас жалобно всхлипнул, когда она поднялась. Шагнув к Чарис, Кали перехватила ее ладонь. И сама соорудила для нее хвост, сноровисто обернув рассыпающуюся гриву ее же собственной прядью. Через близкое чужое плечо она видела пустынное черное море и черное небо, уже вспыхивающее яркими молниями.
И замерла, пальцами в лиловых волосах.
Совершенно пустое море.
- Проклятье! - через секунду Кали уже бежала к лестнице, на ходу присобачивая к бедрам свой оружейный ремень с кинжалом. - Они уже, должно быть, разбились!

Чарис стряхнула с себя остатки сна, плюнула на оружие (против кого оно может понадобиться, в самом деле) и лишь благодаря этому опередила сестру.
Хлесткий порыв ветра бросил в лицо лесной мусор, попытался сбить с ног. Эльфийка оскалилась, словно неистовство стихии было для нее своеобразным вызовом, расставила пошире ноги в коротких сапогах, оглянулась через плечо.
- Где ты их видела? Мне позвать подмогу?
Была вероятность, что потерпевших выбросит на берег или прибрежные камни. Лезть самой в кипящий котел, в который превратилось море под ударами ветра, было бы самоубийством.

- Да. Нет.
Со стороны мыса показалась другая пара рекрутов, Айоза и Ростерон: шли быстро, пригнув от ветра головы. Кали смутно припоминала, что, вроде бы, именно эти двое были назначены сегодня дежурными на берегу. Взмахнув ладонью, вдруг заметила, что так и не застегнула совсем своей куртки, и сильный соленый ветер саднил ее голую кожу, словно наждачная бумага.
Парочка новобранцев и даже ее непослушная сестра выглядели сейчас куда более собранными и подготовленными к службе, чем их лейтенант.
- Кораблекрушение! - крикнул Ростерон. Он был одним из самых молодых в сестринстве, и его шокированные сверкающие глаза приняли сейчас почти что идеально круглую форму. Айоза, которая уже готовилась произносить последние обеты, остановилась, несмотря на непогоду, на подобающем расстоянии и сперва поприветствовала Кали и Чарис правильными жестами.
- Мы знаем, - буркнула Кали, щурясь в черноту за их спинами. Оглушительно прогрохотал гром, и Кали пришлось переждать его раскаты, прежде чем продолжить. - Вы разглядели, чья это была шлюпка?
- Не могли видеть, Лейтенант, - сухо ответила Айоза. От Кали не ускользнул тот быстрый и острый, будто заноза, взгляд, который она метрула на Чарис. Их отношения уже не были ни для кого секретом в лагере, и даже многие из младших рангов смотрели на это с неодобрением.
- Сообщите обо всем вашему Сержанту, - распорядилась Кали. - Пускай она снарядит нам в поддержку отряд спасения. Мы с рекрутом будем на месте и посмотрим, что можно сделать своими силами.
Когда дежурные оказались вне досягаемости их голосов, Кали в очередной раз тихо ругнулась.
- Возможно, какое-то время тебе снова стоит подневать в общей казарме, Чарис, - произнесла она голосом, отчего-то слишком неудобно толстым для ее горла.

- Отчего бы и нет, - неожиданно и подозрительно легко согласилась младшая, которая в течении всего разговора нетерпеливо перереступала ногами, словно пересидевший в стойле ледопард. Вот бы она проявляла такую прыть во время тренировок. - Идем быстрее.

Кали с сомнение на нее покосилась, но развивать тему не стала. Когда листья и песок перестали залетать ей под одежду, она ускорила шаг, и вскоре они уже бежали вдвоем к мысу через маленький хвойный подлесок. Черные тучи шевелились над ними, как содержимое ведьминского чана, а молнии били, почти не переставая, из-за чего земля и море были так же освещены, как и днем. От грома закладывало уши, и Кали приходилось прилагать над собой усилие, чтобы не поддаться животному порыву и не остановиться, вжавшись от первобытного испуга в землю. Вполне возможно, что она так бы и поступила, если бы Чарис все время буквально не тянула ее за собой.
У самой оконечности мыса был голый травянистый обрыв, на котором стоял один-единственный непокорный престарелый дуб с многометровыми ветвями. С мыса можно было видеть все море как впереди, так и с обоих сторон. Волны шипели под ними, накатывали и гибли, озлобленно штурмуя обрыв и раз за разом бросая в кальдореек брызги холодной пены, из-за чего Кали видела океан, только защищая своя глаза ладонью.
Опасных камней и отрогов в воде было так же много, как мяса в тарелке супа Малфуриона. В Жаворонке, конечно, были свои рыболовецкие шхуны, но спускали их исключительно в штиль, и рабочие лагеря давно заменили все свои весла на шесты, потому что в этом водяном лабиринте легче было лавировать, отталкиваясь от камней, чем гребя по воде. Предположить, что кто-нибудь смог бы вылавировать лодку в такой шторм, было просто нелепостью. И в то же время, хотя это было непременно правильное место, Кали не могла нигде разглядеть ни обломков, ни тел утопающих или утопленников. Больше, правда, из-за воды, которая хлестала ее по лицу.
- Ты видишь что-нибудь? - закричала она Чарис, притягивая ту к своему плечу.

Эльфийка вывернулась из сестринской хватки, вцепилась рукой за скрипящую под порывами шторма ветку дуба и вытянулась над краем обрыва, едва ли не на ципочках. Летящие брызги мгновенно вымочили ее с ног до головы, облепили мокрыми прядями волос скулы. Прищуренные глаза внимательно осматривали прибрежные камни, пытаясь разглядеть в кипящей морской пене хоть что-нибудь. Но пока единственным, что она углядела, был бьющийся на острых скалах, красящий пену в розовое, дельфин. Его пронзительный, душераздирающий плач порой пробивался через раскаты грома.
- Не знаю, - прокричала Чарис сестре, продолжая всматриваться до боли в глазах. - Где точно ты их увидела?

- Не важно. Рядом. Их могло отнести только сюда. Смотри...
Ей показалось, что она рассмотрела кусок бежевого паруса, похожего на тот, который завлек к погибели лодку. Теперь, насаженный на недалекий каменный шип, он то всплывал, то снова тонул в глубоком течении. И Кали уже вытянула к нему руку, чтобы показать на шпиль Чарис, когда вдруг почувствовала на рукаве странное давление, как будто к ее локтю подвязали небольшой груз или кто-то сверху стал мягко надавливать на ее кисть. До нее еще не сразу дошло, что это начался ливень, такой плотный, что походил на победу моря, на перевернувшийся вверх тормашками океан. Она ругнулась и потянула Чарис от дерева, жестами, сквозь дождь, показывая, что им уже пора уходить: даже если хозяин лодки и пережил тогда свою катастрофу, сейчас они все равно уже ничем не могли бы ему помочь, а вместе с дождем все ближе и ближе подбиралось сверкание молний...
Выживет или нет тот, кого угораздило оказаться посреди шторма в той крохотной посудине, то уже зависело целиком от его удачи и от воли милосердной Богини. От их же воли зависело лишь то, будут или нет они подбирать после бури его обезвоженное тело.

За мгновение до того, как ливень обрушился на них плотной завесой, Чарис показалось, что она увидела в пенном месиве то, что не было ни сломанной веткой дерева, ни спутанным клубком водорослей, ни морским животным.
Дернулась из рук сестры, указывая вниз, прямо под обрыв у их ног:
- Там!

ID: 17809 | Автор: Charis
Изменено: 1 сентября 2015 — 21:09