Блюз молодой ищейки

* * *

День сразу не задался. Ещё с самого раннего утра темная комнатушка, обеспеченная комиссаром, вся затряслась, будто в Штормграде начался новый катаклизм. Комнатушка, скорее даже коморка, с размещенной в ней кроватью, письменным столом и совсем небольшим, но красивым шкафчиком для одежды. Довольно странно, как вся эта немногочисленная мебель могла вместиться в это крохотное помещение без окон и дверей. Если кровать можно было приставить к стенке и там оставалось достаточно места, чтобы развернуться, то письменный стол со стулом, да еще и шкафчик едва вмещались вместе с этой кроватью. Для чуть больше удобства даже пришлось сдвинуть шкаф к самому входу, из-за чего дверь периодически, при открытии, ударялась об него, неспособная отвориться полностью. А напротив письменный стол со всеми принадлежностями, парой книг, взятых с полки комиссара да одинокая свеча, - единственный светоч в этой безжизненной конуре.

Книги, кстати, были весьма своеобразными. Среди совсем небольшой стопки из трех книг можно было наблюдать какую-то детективную новеллу, явно купленную совсем недавно, с красивыми изображениями, передающими сцены, где происходит сюжет книги; но это были лишь чернильные наброски. Четкие, но отпечатанные на гномском станке, наброски чернилами и пером. Наверное, книгу с оригинальными рисунками автор хранит при себе или какой счастливчик имеет при себе оригинал этих набросков в своей книге.
Счастливчик ли? Какой толк от этих набросков, если покупаешь книгу только ради них…
Вторая книга была чуть интереснее. А точнее, это была вовсе не книга, а всеобще-талласийский словарь с подробными описаниями диалектов и произношением. Весьма ценная книга для того, кто собирается начать путешествие в земли длинноухих собратьев.
Но самой ценной была третья книга. Она была и самой потрепанной, неброской, будто это была вовсе не тиражная книга, а рукописное издание в едином экземпляре. Причем довольно старое. Впрочем, так и было. Совсем потрепанная книга с чахлым коричневым переплетом, но весьма интересная по своему содержанию. Внутри нее были записи, написанные от руки, а также простые анатомические рисунки, изображающие каждую мышцу тела человека. На каждом рисунке также содержались свои мелкие сноски, странные обозначения и описания. Трудно было разобрать, что там написано, но вполне возможно.

Быстро вскочив с кровати из-за очередного дебоша внизу, - под коморкой, на первом этаже, находился какой-то подпольный бордель, часто своей громкой музыкой до самого утра, а также дебошем, мешающим уснуть, - Якоб Томпсон, помощник местного комиссара, оделся. Гардероб его был весьма скромен: две голубые рубашки, одна пара брюк да дешевые, но крепкие сапоги. Ну, а также довольно аккуратное серое пальтишко с большим закрытым воротником и фасоном до самой голени.

Итак, одевшись по погоде, - в это время года было весьма жарко, - а также прихватив с собой карманный пистоль, запрятав мифриловый книжальчик в старый сапог, Якоб, уставший, вышел на улицу. Время было где-то девять утра, на час раньше, чем нужно, но в этот раз комиссар Лергош предупредил своего помощника, чтобы тот вышел пораньше. Зачем – он не знал. Он не задавал подобных вопросов, а без лишнего разговора выполнял поручение. Угрюмый, не выспавшийся, удрученный Якоб брел в сторону Старого Города на место совей работы – ставку командования. И почему этот бордель не прикроют, по пути задавал он сам себе вопросы, чтобы хоть как-то взбодриться. Дома, - если его можно так назвать, - ничего для доброго утра не было, кроме двух больших бутылей с холодной водой, набранной у Озера Оливии да совсем скромного запаса еды, насколько позволяла зарплата помощника комиссара. Впрочем, молодому человеку этого хватало. Бутыли в шкафу, еда… в ящике стола. А где еще? Больше некуда.

«И почему именно тут? И почему этот бордель? Сообщить Лергошу насчет него?», - все не мог, и даже не пытался, угомониться Якоб. Но ответ на все вопросы пришел также быстро, как и сами вопросы. Ведь именно Лергош обеспечил ему эту комнатушку. И он явно знал про бордель внизу. Наверняка он даже туда частенько захаживал, так как каждую ночь воскресенья снизу доносился его голос, похожий на хриплое гавканье бульдога. Но почему именно тут? Наверное, потому, что это самый дешевый вариант, который можно было предложить. Точнее, этот вариант вообще ничего не стоил ни комиссару, ни самому Томпсону, исключая, конечно, недосыпы и мигрень последнего.

Но парень не унывал. Ведь не смотря на все это, у него его есть работа его мечты, еда, хоть и не много… Впрочем, все. На этой мысли список прервался. Еда… Работа… Работа, по сути, была единственным, что было у Томпсона после окончания военной академии. Идти в армию он явно не хотел – так бы он влачил еще более худшее существование, но уже в казарме, при полной готовности и строгой выправке. Не то, что хотел молодой смышленый паренек в самом рассвете своих сил. Хотя, в армии кормят лучше…
Тут Якоб понял, что все еще без завтрака. Нужно было быстрее добраться до ставки, где помощница конюха, девушка лет двадцати пяти, добрейшей души человек, как всегда из жалости к парню поделится с ним своим завтраком, благо он был всяко лучше того, что было дома у Томпсона. С каждым разом ему становилось все более стыдно за то, что ей приходится делиться с ним, но с каждым разом он не мог отказать на голодный желудок.

И вот, немного насытившись, можно преступать к работе. А работа при комиссаре была непыльная: сортируй получаемые бумаги, разгребай их, клади на стол Лергошу самые важные и продолжай в том же духе. Конечно, часто приходилось выезжать на дело, но и там работа ограничивалась записями показаний, иногда расспросом свидетелей преступления, чаще – подозреваемых, но такую работу комиссар молодому не доверял. Самое интересное было, когда комиссар во время своего очередного расследования попадал в тупик. А попадал он так часто. Якоб всегда думал, что это связано с хитрыми нарушителями закона, а не компетентностью самого комиссара, ведь, все же, с его помощью или без, Лергош распутывал странным образом многие дела и получал по заслугам. Как и Якоб, конечно же. Что дальше? Дорога домой, сон, снова утро…

ID: 10429 | Автор: EatMyDust
Изменено: 25 декабря 2012 — 0:45

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
25 декабря 2012 — 0:45 EatMyDust

Добавлено.

25 декабря 2012 — 3:25 Magister Антодиас

Ты не ролевик, ты графоман.

25 декабря 2012 — 3:29 Ferrian

Ты не ролевик, ты аукционер.

25 декабря 2012 — 13:46 EatMyDust

А ви таки имеете шо та пготив?

25 декабря 2012 — 17:30 Экзарх Фиасаар

Ты женщина, а не посудомойка.

25 декабря 2012 — 4:06 Ferrian
Книги, кстати, были весьма своеобразными. Среди совсем небольшой стопки из трех книг можно было наблюдать какую-то детективную новеллу, явно купленную совсем недавно, с красивыми изображениями, передающими сцены, где происходит сюжет книги; но это были лишь чернильные наброски. Четкие, но отпечатанные на гномском станке, наброски чернилами и пером. Наверное, книгу с оригинальными рисунками автор хранит при себе или какой счастливчик имеет при себе оригинал этих набросков в своей книге.

Вряд ли это повторно понадобится в будущем, но всё равно подскажу - это называется гравюрой. Её вытравливают на металлических и прочих пластинах, которые впоследствии и используются при печати иллюстраций. Всё-таки тонкая работа по стилизации - это не наброски.

Но это не главное. Главное в том, что в остальной квенте уже нет режущих глаза моментов, и даже наоборот - при опасении увидеть какой-нибудь детектив 50-ых, наоборот увидел в большинстве своём именно Штормград и его атмосферу вплоть до той же тюрьмы. Разве что неизвестный благодетель выглядит как рояль в кустах, и тему с выкупом и освобождением не помешало бы раскрыть получше - но это уже не столько по части атмосферности, сколько по части сюжетных моментов. Прогресс на лицо, выкарабкался таки из чарлистов.

25 декабря 2012 — 13:45 EatMyDust

Спаситель есть сфеерический рояль в кустах, ничего не могу с ним поделать. А так - спасибо, насчет гравюры запомню.